Ольга Ушакова. РМЖ. Путь от «овоща» к чемпионке Мира

Ольга Ушакова. РМЖ. Путь от «овоща» к чемпионке Мира

С точки зрения медиков Ольга Ушакова уникальна. После перенесённого рака молочной железы и, как следствие, мастэктомии, вопреки всем запретам и советам врачей «не поднимать тяжёлое» Ольга посвятила жизнь именно этому. На момент нашего интервью Ольга поднимает в сумме почти 283 килограмма и имеет звание чемпионки Мира по пауэрлифтингу. Однако таким достижениям предшествовала целая цепочка трагедий. О том, как справиться с горем и найти в себе силы для борьбы за жизнь, Ольга Ушакова рассказывает ToBeWell.
 1786 •
  18
13.03.2019

– Перед спортивными достижениями у тебя была сильная депрессия. Расскажи, что стало её причиной?

– Так получилось, что на меня навалилось всё разом. В 2013 году я сделала ЭКО. Самой забеременеть не получалось, и мы с мужем пошли на этот шаг, чтобы не терять время. Мне подсадили два эмбриона, а один из них разделился, и я стала вынашивать тройню. Это было настоящее счастье. К двадцатой неделе беременности у меня живот был такого размера, будто я уже на сороковой… Было многоводье. И организм не выдержал. Начались преждевременные роды… и всё.

– Ты потеряла детей?

– Да. Меня это просто в какой-то ужас, в какой-то мрак погрузило… Я ходила, как зомби.

– Но ты всё равно попыталась ещё раз?

– Да. В 2014 году я предприняла ещё одну попытку — мне подсадили тех эмбрионов, которые остались, но они оказались слабыми и не прижились. Я перестала видеть смысл жизни, я просто превратилась в овощ. И в этом состоянии, когда у меня нет сил ни на что, когда я вообще не понимаю, зачем жить, я узнаю, что у моей мамы обнаружили рак.

– То есть, ты заболела раком уже после того, как его диагностировали у твоей мамы?

– Да. У неё тоже был рак груди. Но тогда у нас не было информации, никто из нас не знал, что правильно, а что нет. Мама не хотела потерять грудь и в 2014 году опухоль ей удалили секторально. А через два года у неё заболела шея. Я привезла её из Тамбовской области в Москву, и тут говорят — рецидив. Метастазы были в печени и позвоночнике. Она сгорела очень быстро.

– Получается, что твоя мама умерла тогда, когда ты только-только вылечилась от рака сама?

– Получается, что так. Мама начала лечить рак в 2014, я в 2015. А в 2017 она умерла. Она умирала дома, я же была в Москве. Папа и брат решили поберечь меня — сказали, что сами справляются, что критической ситуации нет. Сказали не приезжать. Я тогда уехала в Питер на три дня и как будто интуитивно взяла на последний день там только чёрную одежду. В последнюю ночь накануне отъезда мне позвонил брат и сказал, что мама умерла. Я села в машину и поехала в Москву. Тут, поспав два часа и дождавшись родственницу, я снова села за руль, и мы поехали в Тамбов, на похороны. Конечно, я понимала, что мама умирает. Она уже не могла говорить, у неё начался асцит… Но я и не думала, что это случится вот-вот. Мне было очень тяжело. В ту ночь, когда она умерла, у меня было ощущение, что она сидит рядом со мной. Я чувствовала её присутствие.

– А как ты узнала, что ты тоже больна?

– Я обнаружила у себя небольшую шишку в груди. Тут же обратилась к врачам. А за месяц до этого мне начали сниться мои умершие родственники, буквально каждую ночь, и говорить какие-то странные вещи. Они рассказывали, кто из них сколько мог ещё прожить, если бы лечился. И дедушка мне качели на дереве сделал в виде гробика. Поэтому, когда врачи в частной клинике, куда я пришла, сказали, что по результатам биопсии у меня рак, я сразу поняла, что родственники пытались меня предупредить.

Через некоторое время после операции Ольга сделала себе татуировку. В память о предках на левом запястье у Ольги изображен Ладинец — это славянский символ рода, женского благополучия и здоровья.

– Оля, твоей маме удалили опухоль секторально, и именно в этом была роковая ошибка врачей. Ты же приняла решение удалять грудь целиком. Однако это случилось тогда, когда твоя мама ещё была в ремиссии. Почему ты приняла именно такое решение, а не взяла пример с мамы?

– Меня что-то сверху уберегло. Врач из той клиники сказал: приходите, я сделаю операцию секторально и вы через три дня уйдёте домой. А меня ноги сами оттуда унесли. Я интуитивно понимала, что грудь нужно убирать целиком и оказалась права.

– А почему у тебя не было химиотерапии?

– У врачей никак не получалось взять трепанобиопсию, чтобы понять гистологический тип: без этого назначить химию, которая по всем правилам должна быть до операции, было невозможно. В итоге решили делать операцию сразу. Опухоль оказалась пограничной агрессивности — при таких показателях химия не нужна. У меня тогда было много лишнего веса, живот был такой мясистый. ЭКО же на гормональной терапии делалось, вдобавок горе я заедала, вот и отрастила! Врачи так моему толстому животу радовались, а я не понимала почему. Оказалось, что из тканей живота они решили сделать мне грудь. Операция шла 10 часов — мастэктомия и реставрация одновременно. И все по ОМС! Операция прошла успешно, но после того, как я потеряла детей и лишилась груди, я не могла найти в себе силы ни на что.

«Когда я узнала о раке, мне было всё равно, выживу или не выживу. У меня была обречённость: думаю, ну, как получится. И это было неправильно. Столкнувшись с этим диагнозом, надо психологически измениться».